Вассерман: Пенсия – стабилизатор общества

 

Ещё Луций Луций-Маркович Анней (из той ветви рода Аннеев, что прозвана Сенека — Старик), сказал: для того, кто не знает, куда ему плыть, не бывает попутного ветра. Опыт прогулок по граблям многих стран, всё ещё почему-то именующих себя развитыми, показал: непонимание экономической и социальной сущности пенсионного обеспечения привело к решению, в лучшем случае отсрочивающему кризис — повышению возраста выхода на пенсию.

Обычное объяснение данной — очевидно непопулярной — меры простое: общество стареет.

Продолжительность жизни растёт. При заданном пенсионном возрасте на одного нетрудоспособного приходится всё меньше работающих. Его обеспечение становится для них всё непосильнее. Выпуская людей на пенсию позже, мы снижаем нагрузку на работающих. Увы, данная логика приводит к очевидному выводу: повышать пенсионный возраст придётся и впредь — по меньшей мере сообразно дальнейшему старению общества.

Правда, есть и другой довод в пользу данного решения: по мере совершенствования медицины и общего улучшения условий жизни растёт продолжительность активной деятельности, а потому человек может дольше работать. Но детородный возраст — по крайней мере для женщин — зависит не столько от врачебных достижений, сколько от общих законов биологии, а потому составляет всё меньшую долю общей продолжительности жизни. Соответственно в населении по мере удлинения деятельной части жизни падает доля рожающих. Если сохранится привычное число рождений в расчёте на одну женщину (а оно пока в основном снижается), доля трудоспособных будет сокращаться лавинообразно. И опять же придётся выходить на пенсию всё позже.

Кстати, активная жизнь растёт лишь в среднем. Доля нетрудоспособных увеличивается с возрастом медленнее, чем раньше — но всё же растёт. Даже если поднять пенсионный возраст — заметная часть не достигших его всё равно попадёт на пенсию, но уже по состоянию здоровья. В каком-то возрасте расходы на индивидуальный подход через врачебно-трудовую комиссию становятся сопоставимы с расходами на предоставление пенсии всем дожившим до неё. А тем, кто ещё может и хочет работать, никто не запретит.

По крайней мере официально не запретит. Фактически же во множестве специальностей с годами производительность падает на глазах, а то и вовсе становится опасно работать. Семидесятилетний профессор читает лекции, как правило, не хуже — а то и заметно лучше — пятидесятилетнего, а вот грузчик и в пятьдесят рискует надорвать мышцы или сердце. Причём переучить грузчика на профессора куда сложнее, чем профессора на грузчика — не говоря уж о том, что в странах, уже учинивших игры с пенсиями, так и не смогли (а во многих — и не пытались) создать дееспособную массовую систему переподготовки. Значит, с ростом пенсионного возраста растёт и безработица.

Причём не только среди стариков. Семидесятилетний профессор не даёт продвинуться по служебной лестнице сорокалетнему доценту, тот — тридцатилетнему ассистенту, чьё место в свою очередь мог бы занять двадцатипятилетний аспирант, только что ставший кандидатом наук. В инженерном деле и множестве гуманитарных дисциплин картина примерно та же. Перестройку затеяли вторые секретари, долгие годы мечтавшие стать первыми. Надо ли удлинять зубья многих подобных грабель?

Итак, путь, испробованный странами, три десятилетия назад объявленными примером для нас, ведёт в тупик. Опаснейший. Ведь пенсия — никоим образом не аттракцион неслыханной щедрости. Великий объединитель Германии (за исключением Австрии — по причинам, тогда казавшимся важными, но нынче и вовсе исчезнувших) Отто Эдуард Леопольд Карл-Вильхельм-Фердинандович герцог фон Лауэнбург князь фон Бисмарк унд Шёнхаузен ввёл пенсионное обеспечение рабочих и служащий (с 70 лет при тогдашней средней продолжительности жизни 45–50 лет) в 1889‑м году — чтобы выбить у социал-демократов (столь мощных, что даже исключительный закон против них, принятый 1878.10.19, дожил лишь до 1890.09.30) один из ключевых козырей.

Человек способен сделать больше, чем съесть. Прибавочный продукт идёт на прирост благополучия других людей — в конечном счёте общества в целом. Один из важнейших видов прироста — создание и совершенствование средств производства. Производительность нашего общего труда растёт благодаря его накоплению. Айзэк Айзэкович Нъютон не сам придумал фразу «Если я видел дальше других, то лишь потому, что стоял на плечах гигантов», а переформулировал фрагмент античной пьесы. Наше благополучие опирается на предыдущие поколения. Наш долг — делиться с ними.

Понятие справедливости пока не формализовано. Но есть и соображения чисто экономические. Так, трудящийся, повседневно наблюдающий страдания беспомощных стариков, старается экономить силы, чтобы в собственной старости чем поменьше зависеть от других. Значит, в каждый данный момент его деятельность менее эффективна. Соответственно и хозяйство в целом действует хуже, чем при наличии полноценного обеспечения нетрудоспособных.

Человек, не надеющийся на помощь в старости, вынужден при малейшей возможности откладывать что-то на чёрный день. Вроде бы полезно: по расхожим экономическим теориям, накопления становятся инвестициями — развивают хозяйство, формируя лучшее будущее. Но по тем же теориям, чем выше ожидаемый доход и дольше само ожидание, тем выше и риск. Индивидуальные деньги большей частью либо вкладываются в сверхнадёжные — а потому и малодоходные — дела, либо сгорают в многообещающих авантюрах и прочих экономических потрясениях, оставляя своего владельца беспомощным в старости (и зависящим — вопреки самой идее накопления — от общественной благотворительности). Крупная структура обычно имеет куда больше возможностей грамотно распорядиться деньгами. Отсюда и возникла идея пенсионных фондов — государственных и коммерческих.

Пенсионные фонды наполняются отчислениями от заработной платы: государственные обычно берут их прямо из бюджета предприятий, частные — из добровольных выплат самих работников. Но заработная плата — лишь один из множества денежных потоков. В замкнутой экономике все деньги рано или поздно проходят через этот канал. Страна же, вписанная в мировой рынок, немалую долю своих денег так или иначе получает из-за рубежа и/или направляет за рубеж. Соответственно заработная плата всех её граждан — лишь часть её общего дохода и/или расхода. Но с трудами предыдущих поколений связан весь доход. Следовательно, пенсии надлежит выплачивать (хоть напрямую, хоть через фонды) не из зарплат, а из прибыли всего хозяйства. Проще всего — через налоги (как было и при Бисмарке, и в СССР).

Будет ли такая нагрузка чрезмерна для деловой жизни? Вряд ли. Ещё в 1950‑е годы — лет через 10–15 после войны, разрушившей добрую половину Евразии — не только в Соединённых Государствах Америки, но и в значительной части стран, на чьей территории велись боевые действия, нормой считалась семья, где трудится только муж. Его доходов хватало на содержание жены, занимающейся только домашним хозяйством, и 2–3 детей. Так, мать моей матери работала только в военное время: семья, эвакуированная из Одессы, попала в среднеазиатское село. В мирное время доходов деда хватало и на бабушку, и на двоих дочерей. В нынешних развитых странах работают, как правило, и мужья, и жёны, но на детей не хватает не только времени, но и денег. Неужто с тех пор технологии стали примитивнее? Полагаю, сейчас просто куда больше ресурсов, чем тогда, расходуется нерационально. Например, на выплаты пособий по безработице вместо создания новых рабочих мест — пусть и с формально меньшей рентабельностью.

Вдобавок деньги — лишь свидетельство права получения товаров и услуг. Но сами эти товары и услуги кто-то должен создать. Когда население падает, никакие повышения пенсионного возраста не возместят снижение общей производительности труда в расчёте на одного работника вследствие сокращения возможностей разделения труда и разработки новых технологий.

Итак, обеспечьте прирост народа, создание — пусть даже за казённый счёт — рабочих мест, развитие внутреннего рынка — и проблема обеспечения нетрудоспособных решится сама собою.

 
 
Источник ➝

Винодельческое хозяйство РПЦ регистрирует товарные знаки для открытия гостиниц и казино

 

Принадлежащее РПЦ винодельческое хозяйство «Мезыбь» в селе Дивноморском под Геленджиком в декабре 2019 года подало заявки в Роспатент на регистрацию двух товарных знаков — «Усадьба Мезыбь» и «Старая дорога на Джанхот».

Как обнаружили «Открытые медиа», хозяйство регистрирует знаки по девяти товарным классам — от производства алкогольной продукции до оказания гостиничных услуг, обучения и организации развлечений. В перечне алкогольной продукции значится вино, ликёр, водка, джин и байцзю (китайский алкогольный напиток).

В список видов деятельности вошли не только услуги гостиниц и пансионатов, но даже организация казино и проведение квалификационных экзаменов по пилотированию дронов (41 класс по международной классификации товаров и услуг).

По данным базы «Контур.Фокус», 66,7% ООО «Мезыбь» принадлежит Финансово-хозяйственному управлению Московского патриархата и 33,3% доли находится у художественно-производственного предприятия «Софрино», занимающегося производством церковной утвари. Само «Софрино» также принадлежит структурам РПЦ.

Отсылок к церковной атрибутике в товарных знаках нет. Знак «Усадьба Мезыбь» — словесный, а знак «Старая дорога на Джанхот» регистрируется с чёрно-белым изображением дерева на прибрежной скале.

Оно не похоже на концепцию, разработанную для ООО «Мезыби» краснодарской студией дизайна и рекламы ООО «АртСделка». Агентство в конце 2019 года опубликовало дизайн этикеток, бутылок и концепцию вина Mezyb. Как тогда выяснили «Открытые медиа», «Мезыбь» собирается производить Cabernet Sauvignon и другие классические сухие вина из классических международных сортов винограда и продавать их под брендом Mezyb. Хотя, по данным Русской службы BBC, хозяйство ещё в сентябре 2019 года получило лицензию на производство и поставку вина, представители «Мезыби» и РПЦ так и не рассказали, какие вина там будут делать. В Минсельхозе Краснодарского края «Открытые медиа» узнали, что хозяйство РПЦ зарегистрировало около 70 000 кустов виноградника распространённых классических сортов. В их числе красные «каберне-совиньон» (20 380 кустов), «каберне фран» (26 121 куст) и «мерло» (6300 кустов), а также белые — «шардоне» (11 222 кустов) и Viognier (5978 кустов).

Впервые о хозяйстве в 2016 году написало РБК, обнаружившее, что «Мезыбь» занимает 70 га сельхозугодий рядом с летней резиденцией патриарха в Краснодарском крае.

Судя по выпискам из реестра недвижимости, Финансово-хозяйственное управление РПЦ (Московский Патриархат) летом 2019 года ввело в эксплуатацию на территории хозяйства трехэтажное здание для хранения сельскохозяйственной продукции. Кадастровая стоимость здания — 44,6 млн рублей. Зданий, подходящих для использования в качестве гостиниц, на территории «Мезыби» пока не зарегистрировано.

«Открытые медиа» ожидают ответа на вопросы о расширении деятельности хозяйства от представителя РПЦ.

Как были устроены «шведские семьи» донских казаков до появления «духовных скреп»

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх